Мет Уаймен - За стеклом [Коламбия-роуд]

— Ну все, попался! — Павлов тенью мелькнул перед экраном в попытке преодолеть ступени и задел при этом его уголок пяткой. — Сейчас я отучу этих гадов лезть в нашу жизнь.

— Погоди! — Я захлопнула ноутбук, пока его не затоптали, и не без труда выпрямилась, чтобы бежать за братом. Не так-то это просто в юбке до пят, да еще и с нависшим надо мною Слимом. — Сосчитай до десяти!

Если ты устроился работать разносчиком пиццы, то на быструю карьеру не рассчитывай. Единственные преимущества, которые получаешь, — это мопед с большой коробкой на багажнике, исцарапанная мотоциклетная каска и красная куртка на молнии, ну еще, в лучшем случае, немножко чаевых. Обязанности самые несложные: развозишь заказанную пиццу, а когда развозить нечего, раскидываешь по домам рекламные открытки. Чаевых, конечно, в таком случае ждать не приходится, но с другой стороны, разносчик вряд ли ожидает наткнуться на разъяренного сумасшедшего, одетого как типичный психолог-консультант, который попытается запихнуть комок бумаги ему в глотку. Вряд ли простой разносчик пиццы знает, как выглядят психологи, хотя мне представляется, что на этого парня встреча с Павловым произвела известное впечатление.

— Что, не нравится? — вопил мой брат, когда я пыталась оттащить его. Бедняга рассыльный оказался прижат к стене у крыльца: глаза в ужасе зажмурены, а во рту — очередной смятый флаер. — Мой почтовый ящик — не пункт приема макулатуры, так что больше не марай эту дверь своей дрянью, слышишь?

— Павлов…

— Потому что в следующий раз, клянусь Господом Богом, я засуну эти бумажки в твою поганую задницу!

— Павлов, люди же смотрят! — Уже вторая по счету попытка отвлечь его внимание исходила не от Слима или меня, но с той стороны калитки. Я первой перевела туда взгляд и успела заметить, как Фрэнк сунул в рот еще один орех и ухмыльнулся своему спутнику. Зеваки набежали, наверное, со всего цветочного рынка и выстроились вокруг полумесяцем.

— Картье? — Теперь уже ничто не могло шокировать Слима.

Мы с ним одновременно выпустили из рук воротник рубашки моего брата. Наверное, выражение наших лиц побудило собравшихся срочно отправиться по своим делам. Когда мы втроем повернулись к зевакам, то промежутки между цветочными прилавками немедленно обрели для них чрезвычайную привлекательность. Вмиг рядом с нами остались лишь двое: наш домовладелец собственной персоной и сухопарый уроженец Востока, который стоял, опершись о калитку. С изображавшими рыб татуировками на руках, похожими на длинные рукава, пришитые к майке. Я сразу приметила стоящий у его ног набор инструментов, и это напугало меня пуще прежнего.

— Не стоит грубить спонсорам, — предостерег Картье, вытянув окольцованный палец по направлению к моему брату. — Пицца — это ваш хлеб с маслом.

— Слушай, что тебе говорят умные люди, Павлов. — Я уперла в брата свирепый взгляд, чтобы он не вздумал со мною спорить. Приходилось импровизировать, и я надеялась, что он это поймет. Мой брат с неохотой выпрямился. Рухнув на крыльцо, разносчик пиццы принялся выплевывать жеваный флаер; бейсбольная кепка на его голове чудом не свалилась, хотя и съехала набок.

— Надеюсь, мы не помешали вам своим вторжением? — спросил Картье, против обыкновения дружелюбно. — Кензо хотел проверить, нормально ли функционируют системы сервера.

— Разве это вторжение? — недоверчиво вопросил Павлов, и я догадалась, что его помутившийся разум наделил вопрос нашего домовладельца совсем иными обертонами.

— Позвольте я расскажу вам кое-что о функциях этой системы. — Казалось, Слим решил взять быка за рога, но разносчик пиццы опередил его: улучив момент, он выскочил из-за наших спин и одним прыжком перемахнул заборчик перед окном эркера. Пока Слим приходил в себя, я уже шагнула вперед со своей коронной улыбкой секретарши, принимающей посетителей.

— Мистер Картье, — пропела я, — похоже, ваша система работает сказочно, но откуда нам знать? Мы здесь всего лишь актеры. Если Кензо желает войти в дом и смахнуть пыль с сервера, пожалуйста. — Сказав это, я гостеприимно повела рукой в сторону распахнутой двери. — Будьте нашими гостями.

Я метнула в мальчишек взгляд фарфоровой куколки, но сопроводила его таким выражением лица, которое приказало им заткнуться и не вмешиваться. В конце концов, нам нечего было скрывать: я спрятала выхваченный из-под каблуков Павлова ноутбук, прежде чем кинуться спасать от той же незавидной участи разносчика пиццы. Фрэнк Картье благожелательно кивнул в ответ на мое приглашение.

— Как раз это я и надеялся услышать, — сказал он, похоже, успокоившись на мой счет, но держа Слима под прицелом. — Классная стрижка, — заметил он, кивнув своему компаньону. — И костюмчик что надо. Похвально, что вы стремитесь обратить наше предприятие в процветающий бизнес.

Мне показалось, что Слим вновь сейчас вскипит, и поэтому я встала на его ногу, пропуская внутрь Кензо с инструментом. Павлов тоже дернулся, но только потому, что перетрусил, о чем впоследствии не преминул напомнить ему Слим.

— Скажите, пожалуйста, — начала я, от души надеясь, что парни подхватят мою песенку, — часто ли вы заглядываете к нам на сайт, мистер Картье?

— С моим-то портфелем недвижимости? — переспросил Фрэнк с укоризной, так, словно я обязана была держать в голове эту деталь. — Я и свой-то дом вижу нечасто. Круглые дни толкусь здесь, в городе. Дела, знаете ли. Постоянно нужно что-то чинить, ублажать жильцов, решать всевозможные проблемы. — Картье сфокусировался на Павлове, по-прежнему стоящем за моей спиной, и ненадолго задумался. — Быть может, тебе стоит взглянуть, как я живу? Мне не помешал бы совет профессионала, чтобы справиться с бессонницей.

— У меня уже есть кое-какие предположения, отчего вам не спится, — буркнул мой брат, но Картье его уже не слушал, просто смотрел на нас троих из-за калитки.

— Я не ошибся: тот день действительно оказался великим, — заявил он затем, по очереди оглядывая нас. — Разве я не уверял, что наша договоренность осчастливит всех? Вы только взгляните, — он обращался теперь к самому дому. — За каждым кликом — реальные кирпичи. Вот что это такое. Люди выстраиваются в очередь, чтобы снять у меня жилье; вот почему я теперь так занят, да и у вас самих, судя по успехам Слима, тоже вскоре должны появиться лишние денежки.

Теперь-то мальчишки непременно взорвутся, но если это произойдет сейчас, мы так никогда и не посчитаемся с Картье. Поэтому я первой обрела дар речи, продолжая играть в ту же игру, по возможности с невинной миной на лице. Жаль, Добряк Уильям не слышал, как я пропела Картье все, на что тот и рассчитывал. Краем глаза я, кстати, заметила цветочника, поглядывающего на нас с дальнего конца рынка.

— А как продвигаются дела с вашим собственным домом? — спросила я у нашего хозяина. — Строители уже все закончили?

Я надеялась заставить Картье говорить о себе, а не о нас, пока из дома не выйдет Кензо и они оба не оставят нас в покое. И совсем не ожидала, что улыбка на его лице мгновенно трансформируется в гримасу. Уголки глаз напряглись, взгляд сузился.

— Знаете что? — сказал он. — Иногда мне хочется оказаться на вашем месте.

— Неужели? — Судя по голосу, Слим был поражен донельзя.

— Стать квартиросъемщиком, — пояснил хозяин и потянулся в карман за фисташками. — Когда возникают какие-то бытовые неполадки, вы просто звоните владельцу дома, и тот платит за их устранение. Проще не придумаешь. А я? Мне некому звонить, и мое жилище может рухнуть в океан, если только не укрепить сам дом и береговую линию заодно. Да, — вернулся Картье к заданному вопросу. — Строители все еще работают. С девяти до пяти мои владения так и кишат ими. Сосут из меня деньги. И хоронят мою мечту хоть немного побыть одному.

— Это, наверное, ужасно, — сочувственно произнесла я. — Ну что у вас за жизнь!

— Настоящий ад, — подтвердил Фрэнк и, казалось, случайно повернулся к соседнему дому. — Порой мне кажется, что я зажат между дьяволом и глубоким синим морем [20].

Возможно, Картье заметил какую-то тень, мелькнувшую за давно не мытыми стеклами. Не знаю, я не решилась повернуться. Даже не захотела переспрашивать, всерьез ли он это говорит. Картье снова потянулся к седоватому ежику на макушке, обозревая неряшливый фасад так, словно этот вид причинял нравственные муки ему лично.

— Кстати, — заговорил он опять, — у жильцов ведь есть еще и права.

— Права? — не веря собственным ушам, вновь вмешался Павлов.

— Ты не ослышался, — на сей раз унять моего брата вызвался Слим. Неожиданный оборот, подкрепленный подмигиванием в мою сторону. — Где были бы мы, жильцы, мистер Картье, не будь у нас прав?

— На улице, где ж еще, — отсутствующим тоном ответил тот, делая шаг назад, чтобы лучше разглядеть соседний дом. — Итак, права. Жилец имеет полное право запереться изнутри. Он может довести свое жилище до состояния полной разрухи, стоит ему только захотеть. Может не пускать своего домовладельца на порог, если надумает делать ремонт. И создать тому все мыслимые проблемы, хотя одному богу известно, что вселяется в людей, когда они ведут себя подобным образом.